Суд Маска против OpenAI подходит к концу – разбираемся, кто из участников процесса закопал себя сильнее остальных
Трёхнедельный судебный процесс по иску Илона Маска против OpenAI подходит к концу – стороны завершили прения, и теперь дело за присяжными. За эти недели в зале суда прозвучали показания крупнейших фигур в индустрии ИИ, которые обычно попадают в книги лишь спустя годы после событий.
Пока присяжные совещаются, можно подвести промежуточный итог. И он неутешителен: явных победителей здесь нет. Почти все участники выглядят той или иной комбинацией из мелочности, жадности, злопамятности и жажды контроля. Так кто же потерял меньше всех?
Мира Мурати, бывший технический директор OpenAI и нынешний глава Thinking Machines Lab физически не появлялась в зале суда, однако её имя звучало постоянно. Мурати стала одной из ключевых фигур в истории кратковременного отстранения Сэма Альтмана советом директоров.
В видеопоказаниях Мурати прямо заявила, что не верит в полную честность Альтмана и что хаос, который он создавал, внушал ей страх перед "катастрофическим распадом" компании. Слышать подобное о действующем руководителе организации с оценкой почти в триллион долларов – крайне неприятно.
Сэм Альтман регулярно изображался как человек, которому нельзя доверять, – но он отчасти выиграл именно потому, что многие и без того не питали к нему иллюзий. Можно ли нанести урон репутации, если свидетели просто её подтверждают?
Бывший член совета директоров Хелен Тонер заявила в суде, что за решением проголосовать за отстранение Альтмана стояла "устойчивая модель поведения, связанная с его честностью и откровенностью". Другая бывшая участница совета, Наташа Маккоули, назвала его виновником "повторяющихся кризисов" внутри компании. Сооснователь OpenAI Илья Суцкевер подтвердил, что видел у Альтмана "последовательную модель лжи, подрыва позиций руководителей и стравливания их между собой".
Даже если Альтман выиграет процесс, вопросы о его способности руководить компанией никуда не денутся.
Илона Маска можно поставить в один ряд с Альтманом: он тоже не потерял особенно много, поскольку его репутация давно сформирована. Да, он выглядел жадным, властолюбивым и неуравновешенным – но это и был его публичный образ ещё до начала процесса.
Хуже то, что основную часть ущерба Маск нанёс себе сам. По имеющимся данным, во время перекрёстных допросов он раздражался снова и снова, опровергал некоторые из собственных публичных заявлений, пытался позиционировать себя как благотворителя – и неоднократно выходил из себя, при этом заявив "я не теряю самообладания". Выяснилось также, что буквально за несколько дней до начала процесса он пытался выбить у OpenAI досудебное урегулирование.
Президент OpenAI Грег Брокман охарактеризовал его как "непредсказуемого и хаотичного". Мать четырёх его детей раскрыла детали закулисных манипуляций, явно расходящихся с образом бескорыстного защитника некоммерческих организаций. По имеющимся сведениям, Маск в какой-то момент предположил, что если бы возглавлял коммерческое подразделение OpenAI, то передал бы его детям в случае своей смерти. В финале процесса он и вовсе покинул страну – улетел в Китай с Дональдом Трампом, не получив на это разрешения судьи.
Сооснователь OpenAI Грег Брокман, пожалуй, наименее публичная фигура среди главных участников дела, оказался в незавидном положении не из-за чужих слов о нём, а из-за собственного личного дневника, который ему пришлось зачитывать вслух в зале суда.
Содержимое записей не добавило ему очков. В одном из фрагментов он риторически спрашивал себя: "Что финансово приведёт меня к миллиарду?" – и чуть позже писал: "Было бы неплохо зарабатывать миллиарды". Это не лучший аргумент для человека, который убеждает всех в приверженности некоммерческим идеалам.
Впрочем, Брокман и сам когда-то осознавал двусмысленность ситуации. В одной из записей он назвал переход компании в коммерческий формат без участия Маска "моральным воровством некоммерческой организации". Слова правильные, но контекст вокруг них – удручающий.
Шивон Зилис провела, пожалуй, худшие несколько недель в своей жизни – и по большей части не по своей вине. Она оказалась в центре разбирательства, поскольку в период раскола между Маском и OpenAI имела связи в обоих лагерях. Сегодня она однозначно на стороне Маска: как стало известно на процессе, она живёт с ним и воспитывает четверых его детей, хотя сам Маск называл её "главой своего аппарата" или "близким советником", избегая любых других определений отношений.
Самым опасным для дела стала не её личная жизнь, а переписка с Маском. В одном из текстовых сообщений, отправленных незадолго до его ухода из OpenAI, Зилис напрямую спрашивала Маска:
Ты предпочитаешь, чтобы я оставалась дружелюбной с OpenAI, чтобы информация продолжала поступать – или мне начать дистанцироваться? Игра в доверие вот-вот усложнится, так что любые указания, как поступить правильно с твоей точки зрения, были бы кстати.
Маск ответил:
Оставайся дружелюбной, но мы будем активно пытаться переманить трёх-четырёх человек из OpenAI в Tesla. Со временем придут и другие, но мы не будем их активно вербовать.
В их переписке также всплыли сведения о том, что Маск сам рассматривал вариант превращения OpenAI в коммерческую структуру – что прямо противоречит его публичной позиции в этом деле. В одном из писем Зилис упоминала обсуждение перехода OpenAI "в статус коммерческой организации в ближайшие пару недель (вот это быстро!)". В другом она излагала Маску идеи для развития ИИ-направления Tesla, одна из которых – сделать OpenAI дочерней компанией Tesla, а другая – привлечь Альтмана в качестве "якорной фигуры" для TeslaAI.
- Девять лет назад OpenAI клянчила у Microsoft доступ к вычислительным мощностям с огромной скидкой – тогда корпорация посчитала такую сделку нежизнеспособной
- Бывший технический директор OpenAI под присягой обвинила Сэма Альтмана во лжи
- Некоторые присяжные по делу Маска против Альтмана ненавидят Илона и считают его "жадным расистским гомофобным куском дерьма", но судья не видит в этом никаких проблем
Об авторе
