Эксперты объяснили, почему битвы во "Властелине колец" Толкина устроены достовернее, чем в фильмах Джексона

Существует стойкий миф, будто Толкин пробегал по битвам галопом, лишь бы поскорее вернуться к описанию тропинок и генеалогии хоббитов.

Мол, всю зрелищность войн Средиземья придумал Питер Джексон со своей операторской работой и массовкой. На деле всё ровно наоборот, и стоит открыть текст, чтобы это увидеть.

Толкин не увлекался покадровым фехтованием в духе современного фэнтези, где расписан каждый выпад и парирование.

Его сила в другом – он показывал масштаб, движение армий и эмоции людей до и после боя.

Осада Гондора, Рохан на марше, Пеленнорские поля занимают в книге больше сотни страниц, и перспектива постоянно поднимается от глаз конкретного героя до вида с высоты птичьего полёта.

Читатель буквально видит, как сражение перетекает по полю, как рушатся фланги и подходят подкрепления, а не просто как две толпы врезаются друг в друга.

За этим стоит редкое для писателя сочетание опыта и учёности. Толкин прошёл Западный фронт в Первую мировую и знал изнутри, каково это, ждать боя, быть в нём и разгребать последствия.

При этом он был профессором англосаксонской литературы в Оксфорде, так что логистика сбора Всадников Рохана, развёртывание войск Мордора и последовательность Пеленнорской битвы у него на удивление достоверны.

Отдельный семичастный разбор осады Минас-Тирита в блоге историка Брета Деверо показывает, насколько грамотно там устроены муштра, снабжение и оборонительные рубежи.

А тезис про "не прославлял войну" куда сложнее, чем кажется. Атака Всадников Рохана написана так, что мурашки по коже даже после десятого перечитывания: Теоден встаёт в стременах, трубит в рог, который лопается от натуги, и Толкин прямо сравнивает конунга с Оромэ Великим, богом древних дней.

Кто-то в обсуждении метко заметил, что это в чистом виде воспевание праведной битвы, где солнце встаёт вместе с надеждой и войско поёт, пока разит врага.

Толкин называл Сэма главным героем "Властелина колец" – спор, который не утихает уже семьдесят лет

Как студия New Line спасла "Властелина колец" от решения Питера Джексона

Именно поэтому упрёк, будто Джексон в одиночку нашёл героику в бессмысленной резне, разваливается при первом же чтении. Атаку Теодена, последний бой Эомера с выкриками стихов перед лицом смерти, одинокую фигуру Арагорна на воротах Хельмовой Пади перед ордой Сарумана, приход чёрных кораблей под знаменем Элендила придумал не режиссёр.

Более того, во многих местах именно фильмы упрощают и вырезают: у книжной Хельмовой Пади есть внешний ров, у осады Гондора отдельная стена вокруг Пеленнора и войска, приходящие сразу с востока и севера, а у битвы у Мораннона Арагорн выстраивает круговую оборону на холме, тогда как в кино все просто бегут навстречу друг другу в одну кучу.

Толкин умел одновременно показать войну как ужас и как подвиг, и именно поэтому его сражения продолжают бить так сильно, а Грондом до сих пор пугают тех, кто дочитал до чёрного волка на стальном таране.