Японские рисунки в разрезе – как технические иллюстрации превратились в искусство и почему их больше нет

Представьте себе рекламу автомобиля, где кузов машины словно растворяется, представляя вам каждую деталь двигателя, каждую шестерёнку коробки передач, каждый элемент подвески – и всё это не в виде скучной схемы, а как произведение искусства с идеальными градиентами, драматическим освещением и фотографической точностью. Именно такими были японские иллюстрации в разрезе, или тосидзу (透視図, "прозрачный вид"), достигшие пика популярности между 1970-ми и 1990-ми годами. Эти рисунки превратили техническую документацию в визуальную магию, где инженерная точность встречалась с художественным мастерством. От автомобильных каталогов и брошюр бытовой электроники до страниц детских научных журналов и аниме-артбуков – иллюстрации в разрезе стали уникальным феноменом, который отличал Японию от всего остального мира.

Что стало с Китаем, Россией и Африкой в мире Cyberpunk 2077

Однако к началу 2000-х этот стиль практически исчез. Трудоёмкие иллюстрации, на создание которых уходили недели, уступили место компьютерной графике и 3D-моделированию. То, что когда-то останавливало взгляд читателя и заставляло разглядывать каждую линию, превратилось в редкость. Но влияние японских иллюстраций оказалось настолько глубоким, что их эстетика проникла в аниме, видеоигры, дизайн игрушек и даже в то, как целое поколение японцев воспринимало технологии. История этих иллюстраций – это история о том, как техническое объяснение может стать формой искусства, и о том, что теряется, когда цифровая эффективность вытесняет человеческое мастерство.

От военных диаграмм к искусству – рождение японского стиля

Как и многие инновации, рисунки в разрезе появились в Японии из глобального тренда, но быстро обрели собственную жизнь. На Западе технические рисунки в разрезе стали привычными в конце XIX – начале XX века, появляясь в газетах и журналах для объяснения новых технологий. Япония охотно восприняла эту практику в начале прошлого столетия. Особенно интересно, что в военные годы японские детские научные журналы и комиксы часто публиковали рисунки современных истребителей, танков и линкоров – детальные "рентгеновские" виды использовались для разжигания интереса юных читателей к технологиям и инженерии в то время, когда страна стремительно индустриализировалась и милитаризировалась. Представляя сложные машины в легко (относительно) воспринимаемой форме, те ранние диаграммы одновременно обучали и вдохновляли – создавая фундамент для особой японской любви к технической иллюстрации.

Но даже заимствуя концепцию разрезов, Япония отошла от западных традиций если говорить о художественном подходе. Классические западные рисунки в разрезе – такие как работы знаменитых иллюстраторов вроде Фрэнка Солтеша или Рольфа Клепа в Америке середины века – делали упор на ясность и информационную ценность, часто появляясь в образовательных журналах или рекламе, чтобы буквально показать, как что-то работает.

Японская визуальная культура, наоборот, всегда ценила смешение технического и эстетического выражения. Это связано с общей культурной тенденцией видеть в иллюстрации не просто функциональную диаграмму, а форму искусства или повествования. Японское искусство исторически принимало альтернативные перспективы – от "рентгеновского" стиля в древнем искусстве до нелинейного пространства гравюр укиё-э – предпочитая образную интерпретацию строгому реализму. Эта концепция перешла и в технические иллюстрации. Вместо сухих схем японские рисунки в разрезе стали цениться как поразительные произведения искусства сами по себе, призванные вызывать восхищение не меньше, чем понимание.

К послевоенному периоду иллюстрации в разрезе становились обычным делом в расцветающих печатных медиа Японии. Более того, автомобильные брошюры 1960-х годов регулярно включали "механизм тосидзу" – прозрачный технический рисунок автомобиля. А издания для молодой аудитории, такие как научные журналы и "журналы для мальчиков", часто публиковали разрезы поездов, ракет и бытовых приборов, подпитывая интерес к науке и технологиям. На этих работах выросло ногвое поколение художников, которые отшлифуют ремесло до беспрецедентных уровней детализации и реализма.

Золотой век и проникновение в культуру

К 1970-м годам японские рисунки в разрезе выработали отчётливый стиль. Они были гиперреалистичными и роскошно детализированными, но при этом визуально захватывающими и часто эстетически красивыми. Художники подходили к иллюстрациям не просто как к техническому изображению, а как к сбалансированной композиции – "между реальностью и искусством", как описывал это мастер-иллюстратор Макото Оучи.

Оучи, которого считают ведущим японским художником рисунка в разрезе, объяснял, что задача иллюстратора тосидзу – не просто создать точную диаграмму, но и произвести "работу", которая выражает "красоту и крутость" при сохранении технической корректности. Другими словами, лучшие японские иллюстрации функционировали на двух уровнях – удовлетворяя глаз инженера своей точностью и глаз непрофессионала привлекательностью.

Реализм и точность были первостепенны. Каждый крошечный компонент – вплоть до винтов, пружин или дорожек на печатных платах – мог быть тщательно вырисован на своём месте. В эпоху до компьютерной визуализации это были настоящие чудеса упорства и практики.

Художники вроде Оучи часто начинали с фотографирования реального объекта и построения перспективы с помощью координатных сеток, затем "собирали" рисунок по частям, словно головоломку из внутренних деталей. Это могло означать недели труда – Оучи говорил, что ему может потребоваться месяц на завершение одного рисунка автомобиля, включая неделю или больше только на то, чтобы набросать базовую структуру перед нанесением чернил и раскрашиванием.

Результаты часто были настолько замысловатыми, что зрители могли изучать их часами. Энтузиасты вглядывались в слои двигателей, шестерёнок и схем – иногда даже требовалась лупа, чтобы полностью оценить мельчайшие детали.

Как говорят ценители, "детализация рисунка в разрезе порой настолько велика, что её сложно воспринять, настолько она многослойна, что трудно интерпретировать – но в этом и красота произведения искусства, показывающего сложный организм вроде автомобиля".

Неудивительно, что любители снова и снова рассматривали эти рисунки, каждый раз открывая что-то новое.

Иллюстрация аэрографом стала отличительной чертой японского стиля к концу 1970-х и в 1980-х. Аэрограф позволял создавать плавные градиенты, сияющие блики и полированный, трёхмерный вид. Японские иллюстраторы, такие как Масао Сайто, подняли искусство аэрографа на новые высоты реализма, создавая изображения "реальнее реальности" в своём глянцевом совершенстве. При применении к рисункам в разрезе техника аэрографа могла передать металлический блеск деталей двигателя или прозрачное "свечение" стеклянного покрытия с завораживающим эффектом.

Многие иллюстрации той эпохи обладают характерной отделкой – богато окрашенной и затенённой, с глубиной и почти осязаемой текстурой. Вместо простых линейных диаграмм машины изображались так, словно они драматически освещены в фотостудии – только с обнажёнными внутренностями. Такой союз технического черчения и художественной живописи придал японским рисункам уникальное очарование.

Слои и эффекты прозрачности также использовались творчески. Художники могли делать внешнюю оболочку продукта "призрачной" в бледных тонах или контуре, так что внутренние компоненты просвечивали сквозь внешность. Некоторые рисунки были многослойными, где различные аспекты – рама, двигатель, панели кузова – разделялись на полупрозрачные слои в одном изображении.

Подход позволял иллюстрации элегантно передавать множество уровней информации. Например, автомобильный рисунок в разрезе мог одновременно показывать шасси, трансмиссию и призрачный контур внешней формы поверх всего этого. Знаменитый пример – брошюра Toyota Celica 1977 года, которая содержала отдельный чёрно-белый многослойный тосидзу автомобиля, позже перепечатанный бесчисленное количество раз из-за популярности.

Если взглянуть за пределы автомобилей и тяжелой техники, то иллюстрации не всегда ограничивались отработанными приемами – они могли быть динамичными и даже причудливыми. В некоторых случаях потребительская электроника и продукты изображались в драматических сценах – например, рисунок новой стерео-системы в разрезе, парящей на фоне футуристического городского пейзажа.

Рекламодатели в Японии поняли, что образные рисунки могут служить как произведение искусства, привлекающее внимание зрителя. Например, в начале 1980-х годов реклама различного аудиооборудования, иллюстрированная Рё Оситой, показывала изящные стереокомпоненты, отрисованные аэрографом на фоне межзвёздного пространства. На одном таком изображении стопка стерео-блоков и динамик парят среди светящихся синих "космических цилиндров", причём часть CD-плеера нарисована как каркасный разрез, намекающий на внутренний лазерный механизм. Сцена выглядит мега-технологично и даже мистически. Как говорят коллекционеры (да, за оригинальными принтами действительно идет охота), эти рисунки излучали "футуристическое, утопическое настроение". Технология уже представлялась почти волшебной, а рисунки в разрезе усиливали это ощущение – взгляд внутрь машины становился путешествием в научную фантастику, и для начала 80-х годов это был отличный маркетинговый ход.

Такой подход к техническим деталям не случаен. Японская эстетика часто стирала границу между функциональным дизайном и искусством. Производители фотоаппаратов, например, имели долгую историю создания прозрачных камер или разрезов своих продуктов.

Некоторые компании даже выпускали на рынок частично прозрачные модели камер – такие как прозрачная версия Minolta Maxxum 7000 в 1980-х, позволяя владельцам видеть внутренние механизмы. Это желание показать внутреннюю работу перекликалось с философией рисунков в разрезе – идеей, что открытие сложности может быть само по себе красивым. В Японии технология не была чёрным ящиком, который стоит опасаться или усердно игнорировать, а скорее предметом восхищения и изучения.

Эта эпоха между 1970-ми и 1990-ми годами стала золотым веком японских иллюстраций в разрезе. Они проникли повсюду в печатных медиа той эры. Автомобильная индустрия особенно полагалась на них. Практически каждая крупная японская автомобильная компания заказывала роскошные рисунки в разрезе для брошюр новых моделей. Листая каталог Toyota Supra или Celica GT конца 1970-х или 1980-х, можно было найти развороты с поистине поразительными детализированными рисунками, показывающими всё от подвески до системы вентиляции. Эти изображения служили уже не просто для информирования, но в первую очередь для завораживания потенциальных покупателей инженерной комплексностью авто. Суть была ясна – вы покупаете не просто транспортное средство, а точно настроенную машину с красивыми внутренностями.

Потребительская электроника следовала той же модели. В эпоху быстро развивающихся гаджетов – когда кассетные деки, Walkman'ы, видеомагнитофоны и ранние CD-плееры становились предметом желания – производители использовали рисунки в разрезе для демонстрации инноваций.

Реклама могла показывать кассетную деку с частично удалённым корпусом, обнажая механизм протягивания ленты, воспроизводящие головки и точные моторы внутри. Эти рисунки подразумевали качество и передовые технологии. Компания, которая могла похвастаться настолько сложным внутренним устройством, что его стоило иллюстрировать, считалась серьёзным игроком. Иллюстрации стали поводом для хвастовства.

За пределами рекламы журналы и книги, нацеленные на любителей и молодёжь, были главным каналом для рисунков в разрезе. Детские научные журналы продолжали публиковать иллюстрации всего – от космических шаттлов до игрушек. Специализированные журналы о поездах, самолётах и военной технике часто включали раскладные сечения. Например, детский научный журнал мог публиковать рисунок нового скоростного поезда Синкансэн, тогда как журналы Model Graphix или Hobby Japan предлагали виды воображаемых гигантских роботов рядом с обзорами наборов пластиковых моделей.

Это также была эра "муков" – гибридов журнала и книги, а также альбомов, собиравших лучшие рисунки в разрезе и технические иллюстрации со всего мира, которые хорошо продавались в Японии.

А в 1988 году один японский издатель даже выпустил книгу американского художника Дэвида Кимбла, известного автомобильными рисунками, которая получила последователей среди местных иллюстраторов.

Бум рисунков в разрезе также совпал с культурным моментом в Японии, часто называемым "техно-утопической" эрой – примерно с конца 1970-х по 1980-е, когда оптимизм относительно технологий зашкаливал.

Публика была очарована гаджетами, роботами и космическими исследованиями. Рисунки в разрезе идеально вписывались в этот дух времени. Они обещали прозрачность технологий – ничего скрытого, всё открыто и понятно. В определённом смысле они демистифицировали машины, которые всё больше становились частью повседневной жизни, создавая ощущение доступности и увлекательности технологии. В то же время их визуальный гламур усиливал представление о том, что эти продукты были почти волшебными.

В одной работе о рекламе техники 1980- упоминается, что хотя продукты не называли новой формой магии, их все же часто представляли чем-то космическим и выходящим за пределы обыденности.

Однако влияние рисунков в разрезе не ограничивалось реальными продуктами. Оно просочилось в развлекательные медиа – наиболее заметно в аниме и видеоигры 1980-х и 1990-х годов.

В этот период многие аниме-шоу и игры заработали репутацию за тщательный дизайн, изображая роботов, транспортные средства и гаджеты с уровнем детализации, отражавшим душу рисунков в разрезе. Одним явным пересечением был жанр меха-аниме, сосредоточенные на роботах или механических костюмах, таких как Mobile Suit Gundam, Patlabor, Macross. С конца 1970-х эти серии о "реальных роботах" делали новый упор на правдоподобие и технические детали по сравнению с более фантастическими гигантскими роботами ранних лет. Стало обычным делом, что дизайнеры аниме создавали полные внутренние схемы и сечения своих меха, даже если лишь малая доля этих деталей когда-либо появлялась на экране.

Публикации и инструкции к наборам моделей для этих серий часто включали официальные диаграммы в разрезе. Например, аниме 1981 года Fang of the Sun Dougram – реалистичная военная история о меха – имела внутренний рисунок в разрезе, нарисованный для игрушки и модели главного робота, показывающий кабину и внутреннее устройство. Эта иллюстрация была настолько замысловатой, что фактически превосходила то, что было видно в самой анимации – она даже добавляла детали вроде пружинных механизмов в лодыжках робота специально для того, чтобы дизайнеры игрушек могли их включить.

Gundam также получала артбуки "механических профилей" с сечениями своих культовых гигантских роботов. Фанаты запоминали, где находилась кабина Гандама или как была устроена его силовая установка, благодаря этим иллюстрациям.Аниматоры тоже вдохновлялись этой эстетикой. Некоторые аниме-фильмы 1980-х стали легендарными сценами, которые ощущались как иллюстрации в разрезе, оживлённые на экране.

Например, в "Акире" Кацухиро Отомо 1988 года, детальные рисунки мотоциклов и городской техники, где видны каждый провод и поршень, способствовали гиперреальной атмосфере фильма. Художники, выросшие на технической манге и диаграммах, привнесли это влияние в свои анимационные рисунки, в результате чего фоны и механические дизайны были напичканы крошечными деталями.

Есть также и прямая линия от печатного искусства к визуалу аниме. Художники вроде Макото Кобаяси прославились в 1980-х, объединив моделирование, иллюстрацию и мангу – его опубликованные работы вроде Hyperweapon содержали реалистичное научно-фантастическое меха-искусство, а впоследствии он перешёл в дизайн меха для аниме и далее в режиссуру.

Общее настроение среди многих создателей заключалось в том, что техника в историях должна ощущаться правдоподобной и обоснованной, каким бы спекулятивным ни был сюжет. Один из способов достичь этого – заимствовать язык технической иллюстрации, интегрируя его в искусство. Так мы видим аниме, где космические корабли имеют виды в разрезе на компьютерных экранах, начальные титры представляют чертежи роботов, или невероятно проработанные сегменты, где механизмы словно "собираются" из разобранного состояния.

При этом игровые мануалы и гайды в Японии часто включали дополнительный лор и искусство о технологиях из игры. Мануал научно-фантастической игры мог показывать разрез космического корабля игрока или схему футуристического танка, добавляя погружение. Например, японский мануал игры Metal Gear 2: Solid Snake 1988 года включал детальные чертежи меха и транспортных средств, пусть и без разрезов.

В целом подход визуального повествования в Японии 1980-х–1990-х часто относился к машинам почти как к персонажам с анатомией. Зрители могли увидеть гигантского робота или звездолёт, рассматривая его внутренности в диаграммах из дополнительной книги или изображёнными в анимации. Такой "дополнительный контент" не играл общего значения для сюжета, но явно насыщал и заставлял поверить в эти миры. Неудивительно, что в эту эпоху начался подъём хоббийных наборов моделей для аниме-меха – сборка масштабной модели, которая часто имела внутренние детали, шла рука об руку с изучением иллюстраций в разрезе.

В какой-то момент художники начали изобретать виды в разрезе для вымышленных машин как форму дани сообществу. Существуют японские фанатские публикации, содержащие, например, рисунки Тысячелетнего сокола из "Звёздных войн" или космического корабля из "Навсикаи из Долины ветров", изображенные в знакомом стиле – иногда, возможно, превосходя официальные западные изображения в детализации.

Однако по мере того как 20-й век уступал место 21-ому, золотой век иллюстраций в разрезе в Японии тихо подошёл к концу. К началу 2000-х некогда вездесущие прозрачные рисунки стали редкостью в журналах и рекламе.

Несколько факторов способствовали этому упадку, отражая более широкие сдвиги в технологиях, индустрии и потреблении медиа. Одним из главных факторов стал подъём компьютерной графики и 3D-моделирования. Традиционный рисунок в разрезе был трудоёмким искусством, зависевшим от высококвалифицированных иллюстраторов, работавших вручную. Но с развитием цифровых инструментов в 1990-х и 2000-х компании нашли новые способы визуализации. CAD-софт позволил создавать точные 3D-модели внутренностей машины, и их можно было рендерить или анимировать в рекламных целях. Необходимость в человеке, который вручную рисует развёрнутый вид, уменьшилась. Что еще немаловажно – цифровые изображения не ограничивались лишь одним видом и могли быть доработаны на любом этапе.

Макото Оучи с грустью отмечал, что 3D-технология продвинулась, и у "ремесленников", резко сократились возможности создавать рисунки в разрезе.

Он предсказывал, что с наступлением эры электромобилей – с относительно более простыми механическими компоновками, чем у бензиновых автомобилей, спрос на традиционные тосидзу почти полностью исчезнет.

Даже хотя цифровые инструменты теоретически могут упростить процесс, компании часто решают больше не инвестировать в сложные иллюстрации. Быстрее и дешевле выдать затенённый CAD-рисунок или CGI-видеоклип внутренностей продукта. К сожалению, им часто не хватает очарования и богатства старого рукотворногло искусства. Как отмечается в ретроспективе 2017 года – с появлением компьютерной графики иллюстрация в разрезе становится по-настоящему утерянным искусством:

Раньше в эпоху 1970-х–1990-х рисунки в разрезе были важным аспектом маркетинга... Сейчас это, похоже, не так. Даже если 3D-CAD модели упростили процесс, очень редко можно встретить такие иллюстрации в любой автомобильной брошюре.

Короче говоря, технология вытеснила иллюстраторов технологий.

Изменения в потреблении медиа также сыграли роль. Печатные журналы потеряли влияние с подъёмом интернета и цифровых медиа. Роскошный полноцветный рисунок в разрезе – который раньше мог остановить взгляд читателя на странице, утратил значимость, когда люди получали информацию о продуктах онлайн.

Веб-сайты могли размещать вращающиеся 3D-модели или интерактивные диаграммы вместо статических иллюстраций. Более того, культурные приоритеты сместились. Если 1980-е праздновали технологическую сложность и демонстрировали каждую шестерёнку с гордостью, 2000-е и 2010-е склонялись к минималистическому дизайну и простоте.

Эстетика продукции Apple – гладкие, непроницаемые поверхности без видимых винтов или деталей – стала доминировать. В мире, где iPhone был запечатанным чёрным ящиком, так что идея разрезов, детализирующей внутренности, казалась почти анахроничной. Потребители стали менее заинтересованы в том, как работают их гаджеты, и больше в том, что они делают.

Так что же заменило рисунки в разрезе? В некоторых случаях упрощённые инфографики и диаграммы заполнили пустоту. Современные технические объяснения часто используют плоские, мультяшные визуалы или минималистичные схемы, а не детальные рисунки. Эти инфографики эффективны для передачи основных идей, но им не хватает глубины и художественной ценности традиционных рисунков.

В других случаях интерактивные 3D-модели и приложения дополненной реальности предлагают новые способы исследования объектов. Например, некоторые автопроизводители теперь предоставляют AR-приложения, где можно виртуально "заглянуть" внутрь автомобиля через смартфон. Это впечатляет с технологической точки зрения, но опыт другой – цифровой, а не нарисованный, функциональный, а не "поэтически-романтический".

Видео-разборы на ютубе также представляют современный эквивалент. Каналы, посвящённые разборке электроники или объяснению инженерии автомобилей, в каком-то роде продолжают традицию показа внутреннего устройства вещей. Однако видео-разбор буквален – камера снимает реальные детали, тогда как рисунок в разрезе был интерпретацией, где художник мог подчеркнуть определённые элементы, упростить другие и компоновать изображение для драматического эффекта.

Проще говоря – одно документирует, а другое создаёт.

Впрочем, некоторые иллюстраторы находят способы возродить или отдать дань рисункам в разрезе, иногда с новыми инструментами. Существуют японские артбуки и выставки, исследующие "визуализацию невидимого" – от архитектурных сечений до планировок вымышленных городов.

Художники вроде Кацуя Терады или Наоки Кобаяси время от времени создают иллюстрации в сечении как ретро-шикарные проекты. Существует также ностальгическая оценка среди фанатов – например, классические постеры Гандама или винтажных спортивных автомобилей Nissan продаются как высококачественные репринты и декор, выделяя эстетику.

В тонкой форме даже возрождение интереса к прозрачным гаджетам перекликается с душой рисунков в разрезе. Популярность разборов и прозрачных коллекционных фигурок явно указывает, что очарование взглядом внутрь вещей – это человеческая натура. Просто сместились платформы.

Что же заменило философию "разрезанного" реализма? Можно сказать, её заменил реализм симуляции.

Там, где художник симулировал вид двигателя на бумаге, теперь компьютер симулирует присутствие двигателя в виртуальной модели. Конечный результат выглядит достаточно реалистично, но мы потеряли немного интерпретативного артистизма – способность иллюстратора выделять и преувеличивать определённые черты для ясности или эффекта.

Современные визуалы склонны либо показывать реальную вещь через рендеринг, либо не показывать вообще. Это эффективно, да, но возможно менее романтично. Комментаторы в Японии отмечали эту потерю "богатого выражения" и "единообразие", которое приносит цифровая визуализация. По сути, упадок рисунков в разрезе – это маленькая глава в большей истории аналоговых художественных форм, уступающих цифровым процессам.

Впрочем, культурное влияние и наследие японских иллюстраций в разрезе остаются. Те старые журнальные развороты и постеры не только научили поколение тому, как работают вещи, но и вдохновили многих стать инженерами, аниматорами и художниками. Они продемонстрировали, что даже самая утилитарная машина обладает внутренней красотой и нарративом.

Пока существует желание заглянуть за занавес наших гаджетов и воображения, дух тосидзу живёт – иногда в новых обличьях. Кто знает, в циклическом мире дизайна старое часто становится новым снова. Возможно, мы ещё увидим возрождение стиля искусства в разрезе... конечно, если ИИ не отобьет все пытливые начинания.