Злодей из Call of Duty в исполнении Кевина Спейси оказался пророком эпохи ИИ-корпораций

Я здесь, чтобы решить мировые проблемы. И я убеждён, что мировые проблемы... начинаются с вас.

Эти слова озвучил не глава OpenAI на конференции и не Илон Маск в подкасте. Их сказал вымышленный злодей из Call of Duty: Advanced Warfare – игры 2014 года, в которой Кевин Спейси сыграл харизматичного главу частной военной корпорации "Атлас".

Джонатан Айронс произносил пламенные речи о провале демократии, предлагал корпоративное спасение человечества и постепенно превращался из филантропа в тирана. Тогда сюжет казался типичной голливудской фантазией о злодее в дорогом костюме.

Спустя двенадцать лет риторика Айронса звучит не как научная фантастика, а как стенограмма выступлений глав крупнейших ИИ-компаний мира.

Сэм Альтман обещает вылечить все болезни, Демис Хассабис заявляет о "мета-решении для любой проблемы", а Сундар Пичай называет ИИ "чем-то более значимым, чем электричество или огонь".

Структура аргументации одна и та же – выявить реальные провалы существующих институтов, предложить себя в качестве единственного спасителя, а любую критику списать на недальновидность оппонентов.

Этот материал – разбор того, как сценарий шутера десятилетней давности с пугающей точностью описал логику, по которой ИИ-индустрия возводит свою власть уже сегодня.

Доктрина "Атласа"

Джонатан Айронс в игре проходит чёткую эволюцию: скорбящий отец, потерявший сына в провальной военной операции в Сеуле, превращается в гуманитарного спасителя, а затем – в авторитарного диктатора.

Он основывает корпорацию "Атлас" в 2035 году, патентует экзоскелеты нового поколения, получает крупнейший оружейный контракт Пентагона и восстанавливает Багдад быстрее, чем это удавалось американскому правительству за десятилетия. К 2050 году "Атлас" становится крупнейшей частной военной компанией на планете с репутацией "первых на месте любой катастрофы".

Переломный момент наступает в 2055 году. Террористическая организация КВА планирует скоординированные атаки на ядерные электростанции по всему миру, и захваченный технолог предупреждает Айронса заранее.

Айронс убивает информатора и позволяет атакам состояться – погибают около 50 000 человек. "Атлас" немедленно приходит на помощь пострадавшим, закрепляя за собой статус спасителя. Схема, которая в 2014-м выглядела как сценарный перегиб, в 2026-м читается как бизнес-модель.

За следующие четыре года корпорация становится крупнейшей в мире, контролирует большинство глобальных ресурсов, а её рейтинг одобрения превышает показатели любого президента США.

Один из лояльных солдат "Атласа", Гидеон, говорит о Багдаде:

Два года назад нельзя было выйти на улицу, не получив пулю. А теперь город процветает – благодаря нам.

Гуманитарный фасад строится на фундаменте из рассчитанного массового убийства, и когда правда всплывает, Айронс не отступает – он идёт ва-банк.

15 июня 2060 года Айронс становится первым главой частной корпорации, получившим место в Совете Безопасности ООН. Его речь – ключевой момент всей игры:

Я имею честь быть первым главой частной корпорации, ставшим членом Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

К сожалению, моё сегодняшнее появление омрачено шквалом спекуляций о том, что моя компания разрабатывает оружие массового уничтожения, способное поражать определённые этнические группы. Я хочу ответить на эти обвинения напрямую.

Разрабатываем ли мы такое оружие?

Нет.

Потому что мы его уже разработали.

Дальше Айронс переходит к системной атаке на саму идею международного порядка:

При всём уважении, Организация Объединённых Наций – это реликт другой эпохи, когда нации были уникальны в своей способности решать мировые проблемы. Но это уже не так. Главным образом потому, что вы передали эту работу мне. Я отправлял людей умирать в ваших войнах.

Так что я чувствую себя в уникальном положении, чтобы сказать вам: ваши войны не работают! Вот почему мои приоритеты изменились – с прибыли на политику. Ведь политики не умеют решать проблемы. А я умею. Так что давайте начистоту – я здесь, чтобы решить мировые проблемы. И я убеждён, что мировые проблемы... начинаются с вас.

Философия Айронса о свободе и контроле

Помимо речи в ООН, игра раскрывает мировоззрение Айронса через аудиозаписи и ролики. Его позиция по поводу демократии сформулирована предельно прямо:

Демократия? Демократия – это не то, что нужно этим людям, чёрт возьми, это даже не то, чего они хотят. Америка пыталась насаждать демократию в других странах целый век, и это не сработало ни разу... Людям не нужна свобода. Им нужны границы и правила... Защита... От захватчиков и от самих себя.

Людям нужен лидер, который даст им и поддержку, и ограничения, чтобы держать хаос в узде. Дай им это – и они пойдут за тобой. И тут на сцену выхожу я.

Остальные цитаты Айронса складываются в цельную идеологию корпоративного авторитаризма. Власть для него – единственный критерий правоты, автономия от государства – норма, а жертвы на пути к "спасению мира" – неизбежная цена. Любого, кто с этим не согласен, Айронс считает трусом, у которого не хватает решимости делать то, что необходимо.

Эта формула – признание жестокости собственных действий с одновременным переносом моральной ответственности на критиков – оказывается удивительно универсальной.

Реальные речи ИИ-лидеров, которые мог бы написать Айронс

Сходство между риторикой вымышленного злодея и публичными заявлениями руководителей крупнейших ИИ-компаний строится по одной и той же формуле:

• обозначить реальные провалы существующих институтов

• заявить об уникальной способности корпорации решить эти проблемы

• представить рост компании как акт альтруизма

• отмахнуться от критиков как от людей без видения будущего

Сэм Альтман, глава OpenAI, систематически позиционирует технологию как мессианский инструмент. Мир без болезней, больше времени для семьи, полная реализация творческого потенциала – всё это он обещает как прямое следствие работы собственной компании. При этом Альтман неоднократно заявлял, что сверхразум может появиться "через несколько тысяч дней", а человечество уже "прошло горизонт событий".

Демис Хассабис, глава Google DeepMind, построил всю стратегию на формулировке, которую мог бы придумать Айронс – "разгадать интеллект, а затем использовать это для решения всего остального". Рак, климат, энергетика, геномика – всё это, по словам Хассабиса, лишь подзадачи одного "мета-решения".

Сундар Пичай, глава Google, пять лет подряд повторял, что ИИ "значимее электричества или огня". Дарио Амодей, глава Anthropic, в эссе "Машины милосердия" предсказал, что мощный ИИ способен "сжать 100 лет прогресса в биологии и медицине в одно десятилетие". А Илон Маск пообещал не просто базовый, а "универсальный высокий доход" для всех.

Каждое из этих заявлений по отдельности звучит как амбициозный оптимизм. Вместе они формируют ту самую структуру, которую игра предсказала десять лет назад – нарратив, где единственная альтернатива корпоративному контролю над будущим называется невежеством.

Политики не умеют решать проблемы

Второй элемент формулы Айронса – прямое или скрытое утверждение, что существующие институты некомпетентны.

Альтман написал в январе 2025-го:

Учитывая возможности нашей работы, OpenAI не может быть обычной компанией.

Маск в марте 2025 года назвал xAI "единственной крупной ИИ-компанией с абсолютным фокусом на истине" – формулировка, которая автоматически записывает всех конкурентов в категорию лжецов.

Третий элемент – признание колоссальных рисков с одновременным аргументом, что именно создатели технологии должны управлять ей. Альтман в 2023 году прямо заявил, что "плохой сценарий – это конец для всех нас", а несогласованный сверхразумный AGI "может нанести чудовищный вред миру".

Амодей в "Машинах милосердия" добавил, что "большинство людей недооценивают, насколько радикальным может быть позитивный потенциал ИИ, точно так же, как недооценивают, насколько плохими могут быть риски".

Так возникает риторическая ловушка, идентичная ловушке Айронса – опасность технологии превращается в аргумент в пользу того, что только её создатели должны держать её под контролем.

Консолидация власти – от игровой корпорации к ИИ-олигополии

Стратегия корпорации "Атлас" – предоставить незаменимые услуги, создать зависимость, а затем использовать эту зависимость как рычаг – имеет точный аналог в структуре ИИ-индустрии.

Отчёт AI Now Institute за 2025 год "Искусственная власть" описывает "экосистему зависимости, а не конкуренции" – без крупнейших технологических компаний ИИ попросту не существует, ведь эти корпорации десятилетиями накапливали неограниченный доступ к данным и вычислительным мощностям, а затем использовали эти преимущества для контроля ключевых элементов на всех уровнях ИИ-стека. Даже новые игроки рынка зависят от облачной инфраструктуры технологических гигантов.

Издание TechPolicy.Press предупредило, что подобный уровень консолидации власти "способен затмить мощь национальных государств и подорвать демократические процессы" – формулировка, которая описывает "Атлас" образца 2059 года в игре.

Паттерн мягких поглощений в ИИ-индустрии напоминает то, как "Атлас" абсорбировал военные ресурсы:

• Microsoft наняла сооснователя Inflection Мустафу Сулеймана

• Amazon – сооснователей Adept

• Google забрала основателей Character.ai

И таких случаев – сотни.

Как отметили аналитики, "даже когда таланты уходят в самостоятельное плавание, успех приводит их обратно через вращающуюся дверь между большой пятёркой".

При этом лоббистские усилия ИИ-компаний отражают презрение Айронса к демократическому надзору. Только за четвёртый квартал 2025 года лоббистские фирмы заработали рекордные 37,2 миллиона долларов на ИИ-тематике – рост на 38% в годовом исчислении.

Компания Цукерберга потратила 13,8 миллиона на лоббирование за первое полугодие 2025 года, а расходы Nvidia на лоббирование выросли на 388%.

Трансформация OpenAI – самый наглядный пример

Структурная трансформация OpenAI – возможно, наиболее прямая параллель с разворотом "Атласа" от прибыли к политике, только в обратном направлении.

Компания была основана как некоммерческая организация в 2015 году с целью разработки AGI "на благо всего человечества". В 2019-м появилось коммерческое подразделение с ограниченной прибылью, а в декабре 2024-го OpenAI объявила о планах полностью избавиться от некоммерческого контроля.

Бывший сотрудник OpenAI заявил журналистам:

Мотив прибыли побеждает. Они отказались от альтруистического вектора. Они отказались от попыток быть хорошими парнями и просто хотят победить.

Джошуа Ачиам, глава направления согласования миссии в самой OpenAI, публично предупредил:

Возможно, рискуя всей карьерой, скажу – это выглядит нехорошо. Мы не можем делать вещи, которые превращают нас в пугающую силу вместо добродетельной.

А в апреле 2025 года Джеффри Хинтон, Лоуренс Лессиг и бывшие исследователи OpenAI опубликовали открытое письмо, в котором заявили, что реструктуризация фактически передаст контроль над "самой мощной технологией из когда-либо созданных" коммерческой структуре, юридически обязанной ставить доходы акционеров на первое место.

Что предсказала игра и что видят критики

Термин "технологический солюционизм" ввёл Евгений Морозов ещё в 2013 году, определив его как идеологию, которая переосмысляет сложные социальные явления вроде политики, здравоохранения, образования и правоприменения как "аккуратно определённые проблемы с конкретными, вычислимыми решениями".

Мировоззрение Айронса – чистый солюционизм:

• демократия – это баг

• война – инженерная задача

• "Атлас" – алгоритм, который всё исправит

Эмили Бендер из Вашингтонского университета и Тимнит Гебру из института DAIR настаивают, что настоящая опасность заключается не в "слишком мощном ИИ", а в концентрации власти, воспроизводстве систем угнетения и разрушении информационной экосистемы.

В совместном заявлении 2023 года они атаковали ту самую риторическую конструкцию, которую разделяют Айронс и руководители ИИ-компаний, – фантазии об ИИ-утопии или апокалипсисе, которые отвлекают от вполне реального вреда, наносимого прямо сейчас.

Писатель-фантаст Тед Чан предложил, пожалуй, самую точную переформулировку – большинство страхов перед ИИ, по его мнению, лучше понимать как страхи перед капитализмом и тем, как он использует технологии против людей.

Кори Доктороу сформулировал ещё жёстче – ИИ для него это "набор умеренно полезных инструментов, выдаваемых за сверхъестественное существо", а главную угрозу представляет не технология, а инвесторская мания, которая "способна навредить сотням миллионов или даже миллиардам людей".

Игровые последствия против реальных

Параллели между действиями "Атласа" в игре и поведением ИИ-индустрии в реальности складываются в системную картину:

• Корпорация "Атлас" допустила гибель десятков тысяч человек ради расширения влияния – выбросы Google выросли примерно на 50% с 2019 года, а потребление воды дата-центрами к 2030 году достигнет 664 миллиардов литров в год

• Биооружие "Мантикора" убивает любого, чьей ДНК нет в базе данных "Атласа" – алгоритмические системы кодируют предвзятость, а распознавание лиц работает хуже для женщин и этнических групп

• "Атлас" содержит тюремные лагеря и проводит эксперименты над заключёнными – около 100 миллионов гиг-работников по всему миру заняты травматичной разметкой данных

• База ДНК как биологическая слежка – массовый сбор данных, при котором творческий труд миллиардов людей используется для обучения моделей без согласия

• Контроль глобальной инфраструктуры – технологические гиганты контролируют облачную инфраструктуру, вычислительные мощности и данные в "экосистеме зависимости"

• Место "Атласа" в Совете Безопасности ООН – дверь между ИИ-компаниями и правительством при рекордных расходах на лоббирование

• "Нам не нужен Конгресс" – в 2025 году крупнейшие технологические компании продвигали положение, лишающее штаты права регулировать ИИ на десять лет

Мередит Уиттакер, глава Signal Foundation, сформулировала ситуацию так:

Эти компании тратят на лоббирование больше, чем нефтяная и табачная отрасли вместе взятые. Они могут говорить 'мы хотим регулирования', но у них каждый день есть люди в Конгрессе, работающие над тем, чтобы именно они писали это регулирование.

Протез как главная метафора

Самый мощный символ Call of Duty: Advanced Warfare – протезная рука Джека Митчелла. Айронс дал её герою после того, как тот потерял руку в бою, он дал возможность функционировать, цель и идентичность.

Когда Митчелл узнаёт правду о массовом убийстве, он отсекает протез, чтобы отправить Айронса на смерть. Освобождение одновременно оказывается потерей – конечности, ресурсов и связи с тем, кто когда-то спас.

Параллель с внедрением ИИ-инструментов напрашивается сама собой. ИИ предлагает реальные возможности – помогает писать, программировать, исследовать, создавать. Технология действительно работает – и так зависимость от неё растёт настолько быстро.

Но структура, которая её предоставляет, накапливает власть с каждым взаимодействием, и вопрос, который ставит игра, совпадает с тем, что задают критики – в какой момент зависимость превращается в механизм контроля?

Амодей сам признал это противоречие с примечательной откровенностью в "Машинах милосердия":

Меня часто отталкивает то, как многие публичные фигуры из сферы рисков ИИ (не говоря уже о руководителях ИИ-компаний) говорят о мире после AGI, словно их миссия – единолично привести его в бытие, как пророк, ведущий свой народ к спасению.

Ирония в том, что его собственное эссе – с прогнозом о столетии медицинского прогресса, сжатого в десятилетие, делает ровно то же самое.